Mission impossible

Кто вы — волшебники? Как у вас это получилось?

Действительно, в 2011 году на воду спущены пять мегаяхт, построенных при нашем участии. Самая большая — 134-метровая Serene (Fincantieri), для которой мы создавали интерьер (над экстерьером работал Эспен Оэйно). Для Valerie — 86-метровой Luerssen мы тоже делали интерьер, в то время как стилистом корпуса был Эспен. С Abeking & Rasmussen мы спустили на воду 78-метровую Amaryllis и 66-метровую Excellence V, а c Nobiskrug — 73,5-метровую Mogambo. В трех последних проектах нашей студии принадлежит как интерьер, так и экстерьер.

...Мы не волшебники, мы дизайн-бюро, в котором работают 11 человек, включая меня, моего партнера дизайнера Эндрю Лэнгтона и Джейсона Макарэ.

Как вы пришли в индустрию?

Я начинала с Дональдом Старки, на протяжении 12 лет была его правой рукой. Я пришла в его студию в 1989-м, ничего не зная о яхтах. Умела рисовать и чертить, но опыта не было. Когда Старки проводил со мной собеседование, офис еще не был готов, даже краска не успела высохнуть. И я сказала, что очень хочу у него работать! Начала с должности закупщика мебели и предметов искусства. Спустя полгода сказала Дональду, что хочу стать дизайнером и готова пойти в колледж и дважды в неделю посещать студию. Окончив обучение, я три года отработала младшим дизайнером, потом стала старшим. Старки научил меня своей архитектурной философии и деталям, которые для него очень важны, и показал, как вести бизнес. У Старки я познакомилась с Эндрю и Джейсоном. Мы подружились и подумали, а почему бы не запустить собственный бизнес. В этом году нашей компании исполняется десять лет: мы открылись в 2001 году — во время яхт-шоу в Монако. Это произошло в сентябре, спустя 10 дней после событий 11 сентября. Время для старта нового бизнеса было не самое подходящее, но мы все же решились. В начале у нас не было заказов, мне пришлось продать дом (осталась только квартира) и вложить все деньги в компанию. Спустя 10 месяцев мы получили первый заказ.

Каким был ваш дебютный проект?

42-метровая яхта Gloria Teresa, построенная в Испании на верфи Navantia. Владелец обратился к нам, потому что мы были знакомы, когда я работала в Donald Starkey Design. Изначально он хотел, чтобы проектом занимался Теренс Дисдейл, но тот ответил отказом, порекомендовав нас. Владелец согласился. Мы организовали встречу в Севилье и подписали контракт. Спустя три недели на нас вышли представители Abeking & Rasmussen. Так мы получили заказ на создание интерьера для 46-метровой Bravado. Тогда мы поняли, что можем успешно работать в этой конкурентной индустрии. Постепенно стали получать заказы от Abeking & Rasmussen, Luerssen и других серьезных верфей. Это было очень напряженное время, так как мы погружались во все аспекты проектов, да еще самостоятельно управляли бизнесом.

Каковы ключевые особенности вашего стиля?

Мы всегда стараемся предложить инновационные идеи, концептуальный дизайн, который при этом реально претворить в жизнь. И когда яхту удается построить, она становится классикой благодаря чистым линиям, неподвластным времени. Наш стиль со временем обретает особую форму, в нем устанавливаются определенные пропорции, баланс света и тени. Трудно сделать яхту элегантной, не пожертвовав при этом внутренним объемом. Посмотрите, например, на Aviva. Ее длина 68 м, но объем — как у 78-метровой яхты. Однако она очень высокая, и у нее отвесный нос. А Excellence V, над которой мы работали, при длине 61 м имеет на 50% больше пространства на борту, чем Excellence III, которая всего на 4 м меньше. Excellence V выше Aviva, но мы не побоялись принять этот вызов и принять участие в создании этой выдающейся яхты, которая задает новую планку. Наконец, 73-метровая Mogambo — пожалуй, самая прекрасная с точки зрения дизайна из всех, над которыми мы работали. Находясь на ее борту, вы чувствуете эту мощь и видите ее формы.

В случае с Mogambo вы делали и интерьер, и экстерьер?

Да. Ее интерьер минималистичный, современный, очень чистый и светлый. За счет вкрапления деталей и правильного распределения света он выглядит по-настоящему роскошным.

Как часто владельцы сами участвуют в разработке дизайна?

По-разному. Одни в этом вопросе активны, у других нет времени. Важно понять, каков человек. Необязательно для этого посещать его дом, чтобы знать, что ему нравится. Очень редко владельцы хотят одинаковый интерьер дома и на яхте. На яхте владельцы больше склонны к экспериментам. Да и бюджеты для дома и для яхты отличаются сильно — в пользу яхт, конечно. Так что фантазия почти неограниченна!

Как изменились владельцы с того момента, как вы пришли в яхтинг?

Они стали моложе! Может быть, потому что я повзрослела? В 1992-м было много американцев. Но теперь на рынке гораздо больше россиян. Нам интересно с ними работать.

Вы сделали много интерьеров для Abeking & Rasmussen. С чего началось ваше сотрудничество?

Мы работаем с Abeking & Rasmussen с самого начала. Они помогли нам выйти на рынок и остались очень довольны результатами. Нам нравится Северная Европа, потому что дизайн без качества исполнения ничего не стоит. Правда, исключения бывают. Например, итальянская верфь Fincantieri, которая построила Serene. Или новозеландская Alloy Yachts, она строит превосходные парусные яхты.

Как вы относитесь к парусным яхтам?

Нам хотелось бы больше работать с ними. Владельцы парусных яхт — очень увлеченные люди. Это спорт, образ жизни. Им интересно участвовать в разработке дизайна. Работа над дизайном первой парусной яхты Mondango была для нас удовольствием, и мы наслаждались каждым моментом. В итоге яхта еще и получила много призов, и владелец был бесконечно счастлив. Настолько, что заказал нам еще одну яхту побольше.

Вы лично как относитесь к яхтингу?

Мне нравятся яхты, но интереснее их создавать, а не быть их хозяйкой. Я археолог по образованию, глубоко погружаюсь в суть вещей. Когда-то участвовала в раскопках, но поняла, что это далеко от того, что показано в фильмах об Индиане Джонсе. Яхты — намного увлекательнее!