Витториа равно Victoria

Ранним флоридским утром (по моим понятиям, восемь — тот час, когда, выставив чадо в школу, нужно срочно зарыться под теплое одеяло) женский голос по телефону отозвался до отвращения бодро:

— Моего мужа? Минуточку! Джооой!

На мгновение голоса супругов встретились в трубке — кто там, ах да, журнал Yachting — и почти столь же бодро прозвучало приветливое:

— How are you?

— В порядке, — говорю. — How are you?

— У нас тут холодно, во Флориде.

— Холодней чем в Москве?

— Это вряд ли.

— Не сезон ходить под парусами?

— Почему же? На Карибы, к примеру.

— А как насчет бот-шоу в Майами? Вы там будете?

— И не подумаю, — тут уж владелец самой-большой-в-мире-парусной-яхты-с-самой высокой-мачтой не церемонится. — Моторки смотреть?!

— Вы признаете только парусные?

— Для меня других нет.

— Откуда же эта страсть, мистер Витториа?

— Я ходил под парусами с 10 лет. Это на всю жизнь. Я — самый младший в семье, шестой. У меня четыре старшие сестры. Две из них были замужем за мореходами. То есть, оговаривается он, за джентльменами, которые любили плавать на яхте. Они брали меня с собой.

— Но после детства на парусниках вам пришлось сделать довольно большой перерыв.

— Да, в колледже не хватало времени. А потом я основал свой бизнес (многие миллионы, на которые построена Mirabella, принесла сеть проката автомобилей). Дети подрастали. Лет 15 я обходился без лодки. Потом я купил себе яхту. Где-то в 1971–1972. Мне было примерно 36 лет.

— Но это еще даже не Mirabella I?

— Не-ет. Далеко еще. В 1989 году я решил построить большую лодку. В Тайланде. Там были построены Mirabella I и Mirabella III. Вторую лодку, такую же как Mirabella I, я сделал для заказчика, он дал ей другое имя, но для меня она Mirabella II. Поэтому дальше идет Mirabella III.

— А где же Mirabella IV?

— Ее нет в природе. Дальше сразу Пятая. Римское число IV какое-то кривое, вам не кажется? Мне было бы неприятно видеть его на борту моей яхты.

— Значит, и Mirabella VI не предвидится?

— О нет, нет. Вполне достаточно. Это — совершенство. Mirabella V — самая красивая лодка, какая только может быть. Я говорю не о размерах. Самые современные технологические решения, многое — впервые, наше ноу-хау, кое-что приходилось придумывать на ходу. Она идеальна, это сразу видно. Она даже не кажется такой уж большой. Если посмотреть снимок сверху, с высоты ста–двухсот метров, даже и не догадаешься, как она велика. Прекрасные пропорции.

— Где теперь ее «сестры»?

— По-прежнему в нашей семье. Мы часто пользуемся ими. Если я хожу с Люсианой, я беру Mirabella I. А в прошлом году в марте, когда мы отдыхали всей семьей, нам не хватило спальных мест на Mirabella V — четверо детей, все со своими семьями, десять внуков. Поэтому мы взяли обе лодки, V и III.

— Свою страсть к парусам вы передали детям?

— Для них всех это любимый вид отдыха. Пока ребятишки маленькие, для них яхта — просто еще один дом. Они привыкли бывать здесь, проводить время. Даже не замечают, что яхта чем-то отличается. А когда им уже лет 8, 10, начинают понимать, что это лодка, она движется, и не на моторе, а под огромным парусом. Они тоже учатся управлять.

— Кто-нибудь из ваших детей обзавелся собственной яхтой?

— Ха! Зачем им это надо? Привыкли пользоваться семейными. Балованные! Знают, что мы всегда им уступим, подстроимся под их расписание. Тем более, малыши все в школах, каникулы в разное время. Когда у них есть возможность отдохнуть, мы с радостью предоставляем им любую Mirabella.

— Значит, за два сезона, 2004 и 2005, Mirabella V успела хорошо поработать?

— Карибские острова, Греция, Монако — это в самом начале, Италия, разумеется, мы ходили в Неаполь, родной город Люсианы.

— Но вначале был какой-то неприятный случай?

— У берегов Франции. Тоже семейная история: дочка собиралась приехать, я велел капитану ждать ее у берега, даже если она сильно задержится. Вот Люсиана никогда не опаздывает... Начался сильный шторм, якорь сорвался. В заливе маневрировать негде, зацепили кормой риф. Вообще-то ничего страшного, яхта своим ходом дошла до ремонтного дока и через 24 часа была как новенькая. Новая вещь, такая сложная, поначалу должна покапризничать. Это к лучшему — мы сразу увидели недостатки конструкции, утяжелили якорь, облегчили доступ к двигателям. Потому что механик потерял время, пока добрался, и запустил мотор, из-за этого лодка не успела сманеврировать.

— Значит, на парусной лодке все-таки есть мотор?

— Два. Мы пользуемся ими при входе в порт и при выходе, для маневра. Страховка на всякий случай. А после аварии мы убедились, что корпус у Mirabella очень надежный, прочнее даже, чем по нашим расчетам. Ведь это не стальной корпус, я не признаю стальных. Я всегда делал лодки только из композитных материалов.

— Вы с самого начала точно знали, чего вы хотите? Самую большую парусную лодку из композитных материалов?

— И с одной мачтой. Было бы проще, если бы мы сделали две или три мачты. Обычно на длинных яхтах так делают. Но мои Mirabella — все одномачтовые. Это вызывает дополнительные трудности. Просто для примера: парус весит за тонну. А ведь парус приходится ремонтировать. Он сверхпрочный, из кевлара, но тем не менее. Мы подсчитали, что снимать и потом снова поднимать его придется краном. Представляете — подъемный кран на борту моей Mirabella!

— Какой же выход из положения?

— Мы сделали составной парус. Из семи кусков.

— А если бы вы поставили две мачты, было бы проще?

— Конечно. Но одномачтовые яхты лучше держатся. Больше скорость, круче идут к ветру. Это, во-первых. А во-вторых, разве сравнишь, как выглядит одномачтовое судно, с высокой мачтой, устремленной в небеса!

— Высокая мачта не позволяет пройти через Панамский канал.

— Ну и что же? Пройдет понизу.

Я не сразу поняла, что так мистер Витториа обозначает юг.

— Понизу, мимо Огненной Земли.

— Значит, Mirabella V способна к кругосветному путешествию?

— Понадобится заходить в порт, пополнять припасы. А так — нет ничего недоступного.

— Она уже совершала чартерные рейсы?

— И немало. Наши семейные выходы — это ведь и промоушен. Лодка уникальна, это все видят. К сожалению, ее пока мало знают в Америке, 80% клиентов — из Европы. Из России тоже были: один — на Mirabella V, несколько — на Mirabella III.

— Все-таки это семейное судно или чартер?

— Семейное судно, которое я отдаю под чартерные рейсы, когда мы им не пользуемся. Это не бизнес.

— Но доход приносит?

— Лодка должна окупаться. Я имею в виду текущие расходы, а не капитальные. Вы понимаете в финансах? Капитальные вложения, стоимость строительства лодки вернутся, если ее продать. Текущие расходы: содержание, страховка, износ, жалованье команды и так далее. По возможности доход от чартера должен это покрывать.

— Удается?

— Для Mirabella I и III — давно. Mirabella V — пока еще нет, но близко. Думаю, в этом году. Я и не рассчитывал, что это произойдет сразу. При таких-то масштабах.

— Вы могли построить с десяток маленьких лодок и тут же окупить их, но вам нужна самая большая. Многие говорят, что вам нравится преодолевать препятствия. Что это для вас — основной стимул?

— Очень может быть. Четыре года ушло только на то, чтобы составить окончательный план. Некоторые технические решения казались поначалу невозможными. Я обшарил весь мир, пока нашел нужные материалы.

— А что было труднее всего?

— Уговорить жену. Она сказала, что я сошел с ума. У нас уже есть две лодки. По-моему, она немного ревнует.

— Но ведь потом она помогала в работе?

— Весь внутренний дизайн — ее. Ron Holland, дизайнер Mirabella, решил технические вопросы: общий план помещений, двери, лестницы, а всю отделку придумала Люсиана.

— Какую роль сыграл каждый из супругов Витториа в создании Mirabella V?

— Я — отец. Знаете, что такое отец? Я ее захотел, я настоял, чтобы она была. И чтобы она была именно такой, какой я хочу. Я участвовал в каждом решении. Иногда сознавал свою беспомощность, потому что никак не получалось то, что я хочу.

— Но мать важнее?

— Конечно. Каждую мелочь Люсиана придумывала, пробовала, переделывала по несколько раз. Рон до сих пор вспоминает, как его работникам приходилось по десять раз вешать и снимать 50-метровые полотнища ткани, пока она не выбрала правильный оттенок. Все подбиралось по цвету. В каждом помещении висят подлинники хороших художников, и все вокруг должно соответствовать их гамме.

Люсиана сказала, что делает лодку для детей и внуков. Чтобы все было, как у нас дома. Шелка из Италии. Восточные ковры. Я сперва ворчал — к чему они на лодке. Но с ней разве поспоришь. Оказалось, красиво.

Мебель — что-то антикварное, что-то сделано на заказ. Люсиана познакомилась с Дэвидом Линли, племянником королевы Елизаветы. Он сделал для нас двери, столы. Многое на Mirabella сделано им. Он увлекся проектом почти как мы.

— И вы, «родители», ни разу не ссорились?

— Разве что под конец. Мы уже спустили «Мирабеллу» на воду, собирались в Монако на бот-шоу. Первый рейс. Люсиана говорит: непременно нужны орхидеи. Привозят сотню орхидей — не тот оттенок. Она заказывала белые. На два дня задержала отправление, пока не получила чисто белые орхидеи.

— Ваша супруга получала образование в области искусства или это природный вкус?

— Природный, аристократический. Как абсолютный музыкальный слух. Этому не учат. Она обставила дома всех нашей друзей на Палм-бич, разумеется, не за деньги, а просто потому, что она это умеет. Ведь Люсиана из очень хорошего рода. Как, впрочем, и я.

Мой дед был гвардейцем последнего неаполитанского короля. Знатная, богатая семья. Отец в молодости был плейбоем, дошалился до того, что его решили отправить в Америку. Здесь он встретил мою мать. А когда я подрос, меня, в свою очередь, отправили в Италию.

— По той же причине?

— Ха! В общем, да. И мой кузен познакомил меня с девушкой. Через несколько дней мы были обручены. И прожили вместе вот уже 43 года.

— Без проблем, без конфликтов?

— Ну... разве что иногда... из-за лодок.